Почему масонский ритуал работает через страх и рутину

Помню себя Учеником. Я стоял в белом запоне, парализованный животным страхом сделать шаг неверно, и чувствовал себя не искателем истины, а ряженым идиотом. Второй Страж не стал лечить меня эзотерикой. Он наклонился и шепнул:

«Выдохни. Я в свою инициацию от ужаса буквально потерял дар речи и едва не спалил алтарь».

Это было не трогательное напутствие, а хирургический надрез. Ритуал работает только тогда, когда в него пускают кровь реальной жизни.

Мой идеализм сгорел. Он разбился о душную рутину и осознание того, что слева и справа от меня стоят не тайные владыки мира, а обычные, измотанные мужики с неврозами, ипотеками и скрытыми пороками. Я не «мужественно переварил» свой цинизм — я просто им подавился, когда в очередной раз захотел хлопнуть дверью Ложи. Я остался не потому, что обрел недоступную профанам мудрость. Я остался, потому что понял: за пределами этого храма царит абсолютно равнодушная, тотальная глухота.

Давайте будем предельно честны: ежедневная работа побеждает любую мистику. Наш первобытный, животный страх одиночества всегда будет сильнее любой интеллектуальной тяги к абстрактному Свету. Вся эта громоздкая масонская геометрия, циркули и наугольники — это лишь сложный, исторически легализованный предлог для того, чтобы снять социальный панцирь и получить право просто постоять рядом с кем-то в темноте.

Я встаю в эту цепь не ради пафосного строительства общего духовного здания. Я намертво сцепляю руки с Братьями, потому что если я прямо сейчас отпущу чужую потную ладонь, то останусь один на один со своей собственной бездной — и тогда уже точно пойду ко дну.